21 Сентябрь 2020



Новости Центральной Азии

Узбекистан: Бизнес на материнских слезах, или Первая передача в Таштюрьме (фото)

08.09.2011 13:10 msk, Т.Довлатова

Права человека Узбекистан

На руке Татьяны Довлатовой написаны номера в очередях на передачи

6 сентября 2011 года я на собственной шкуре испытала тяжелую участь матерей, чьи дети оказались под следствием либо уже осуждены и содержатся в Ташкентском следственном изоляторе №1 (Таштюрьме).

Я впервые пришла сделать передачу для моего сына - Юрия Николаева, который был задержан милицией 22 августа по подозрению в хранении и сбыте героина ( Подробности здесь).

К 9 часам я пришла к зданию, в котором принимались передачи. В ободранной душной приемной я увидела толпу людей, еще больше человек топтались на прилегающей территории. Какая-то женщина вписала мою фамилию под номером 132 в список на продуктовую передачу и продублировала еще в два — на вещевую передачу и подачу заявления на свидание с сыном. На улице была еще одна очередь – на прием к начальнику. Там я записалась 33-й. Фамилия принимающего посетителей начальника тщательно скрывалась. Просто начальник.


Очередь. Фото автора

Я вышла на улицу. Здесь стояли приблизительно 300 человек. Скамейки, которых было всего две, заняты, многие люди сидели прямо на земле перед зданием или у арыков. Все выглядели мрачно и озабоченно. Постоянное шуршание - разворачивают конфеты, пересыпают чай из упаковок в пакеты, вытаскивают из пачек сигареты, которые затем заворачивают по 10 штук и перевязывают резинкой, бульонные кубики тоже нужно освободить от обертки и сложить их в прозрачный пакет. Кто и на основании какого документа выдвинул такие требования - выяснить не удалось. Посетители руководствуются висящим на стене объявлением, написанным с ошибками.


Объявление. Фото автора

От увиденного мне стало плохо с сердцем. Благо, рядом находились мои друзья Владимир Хусаинов и Ирина Бадритдинова, которые помогли мне пережить весь этот ужас. Следуя примеру родственников других арестованных, они стали освобождать от упаковок все, что я принесла сыну. Заметив мою растерянность, мне также помогли двое посторонних мужчин коренной национальности, приехавшие из Алмалыка, я, к сожалению, не спросила их имен. Большое им спасибо. Выяснив, что их родственника куда-то перевели из Таштюрьмы, они отдали мне свою очередь под №90 и уехали.


Мои друзья. Фото автора

Рядом со мной сидела старушка, которая принесла передачу для единственного сына. Ее номер был 78. Отсидев в очереди более шести часов, она внезапно потеряла сознание. Ей помогли прийти в себя. Уходила старушка заплаканная и морально раздавленная. Я попросила у нее домашний телефон и обещала, что в следующий раз займу для нее очередь. Но она махнула рукой и ушла вся в слезах.


Урны полны оберток и коробок. Фото автора

Просидев в этом аду более четырех часов, я обратила внимание, что некоторые люди, пришедшие намного позже меня, почему-то быстро сдают и документы, и передачи, и уходят довольные. Понаблюдав за наиболее деятельными посетителями, я заметила, как в окошечко с вывеской «Адвокат» некоторые «шустряки» передают документы, вложив в них 5000 сумов ($2 по реальному курсу), а затем отдают передачи и уходят.


Здесь нам пришлось провести несколько часов. Фото автора

Везде находятся ловкачи и прохвосты, у которых есть деньги на мзду. Им наплевать на порядочных и наивных стариков, которые проводят в очереди по шесть часов и более. И все же главная вина в этих безобразиях лежит на сотрудниках Таштюрьмы, использующих свое «высокое» положение в корыстных целях. Причем никто из них не называет свою фамилию и должность, ни у кого нет опознавательных значков.

На всех соседних с приемной СИЗО улицах действует целая индустрия услуг: здесь продают всевозможные пакеты, мешки и необходимые продукты, которые можно положить в передачу для заключенных. Люди пользуются услугами предприимчивых соседей закрытого учреждения несмотря на то, что те работают в антисанитарных условиях и никакие чеки никто не дает. Весь этот бизнес можно назвать «бизнесом на материнских слезах».


Томительное ожидание. Фото автора

Но вот, наконец, подошла и моя очередь — к 14 часам. Забрав у меня три заявления и паспорт, милиционер без формы и в темно-зеленой футболке без опознавательных знаков (чтобы люди не знали, на кого жаловаться), отложил мои документы в сторону и еще час занимался другими посетителями. У меня поднялось давление, и я стала возмущаться, почему не оформляют мои документы. Инспектор стал выяснять у меня, почему у нас с сыном разные фамилии, почему мой паспорт выдан Чиланзарским РУВД, почему в нем нет штампа о регистрации брака и так далее. В конце концов, я задала ему встречный вопрос: сынок, может, и от гинеколога справка нужна - о том, сколько я абортов сделала?

В 15:30 голодная и обессиленная, я вынуждена была достать лист с надписью «Я против нарушений прав человека в Узбекистане». Ко мне тут подбежали человек 10-15 в разной форме - от пятнистой до милицейской. Значит, когда надо следить за соблюдением порядка, так их нет. А чтобы схватить меня из-за безобидного, мирного плаката - они тут как тут.


В знак протеста. Фото автора

Набежавший люд потребовал от меня удалить все снимки из фотоаппарата, нас незаконно обыскали, выворачивая руки, потом вызвали подмогу из Юнус-Абадского РУВД, прибыл капитан Вахид Юлдашев. Начальник седьмого батальона, человек двухметрового роста и плотного телосложения, категорически отказался назвать свою фамилию. Отобрав у меня ксерокопию моего паспорта и полчаса продержав на улице - для устрашения, - нас с Ириной Бадритдиновой отпустили, предварительно удалив сделанные мною фото. Часы отсвечивали уже 16:00.

На «телефон доверия» ГУВД невозможно было дозвониться. Впрочем, я особо и не рассчитывала на это, как и на то, что моя жалоба возымеет действие. Неслучайно ведь работники узбекской милиции убеждены, что они могут унижать и даже убивать людей и это им сойдет с рук. Хотя огласки они боятся, именно поэтому — никаких фамилий, никаких должностей, никаких опознавательных знаков. Небольшой плакат произвел такое действие потому, что милиционеры боятся шума: в этом случае они тоже будут бесправны, и власть с ними может обойтись так же, как и они с обычными жителями страны, то есть - как ей будет угодно. Потому что закон в Узбекистане — пустой звук.

Татьяна Довлатова, Узбекистан, Ташкент

Международное информационное агентство «Фергана»