20 Сентябрь 2019



Новости Центральной Азии

Второе пришествие, или Что ждет Туркменистан под катком «Рухнамы»?

29.12.2009 12:21 msk, Сурай Аждарова

Туркмения

Второе пришествие «Рухнамы» в социокультурное пространство Туркменистана заставляет задуматься не только о хождении политиков по кругу, но и о том, что ждет эту страну в дальнейшем и что такая перспектива обещает ближайшим соседям.

Новая туркменская политика в области национальной культуры представляет собой начатую ещё при Ниязове хирургическую операцию по замене живой и разнообразной, собственно туркменской культуры разных групп туркмен и других этносов на некую лакированную лубочную имитацию, изображающую (и подменяющую) культуру. Для тех, кто не очень знаком с туркменскими реалиями, поясним: в Туркменистане у, так скажем, «титульной» нации очень сложная родоплеменная структура, ученые до сих пор ломают копья вокруг происхождения многих групп. У каждой группы — племени или рода внутри племени — очень много уникальных собственных черт, от орнаментов до мест поклонений.

«Рухнама» (туркм. «Книга Духа») — книга, написанная, согласно официальной туркменской версии, первым туркменским президентом Сапармуратом Ниязовым (Туркменбаши). Цель книги —- создание позитивного образа туркменского народа, героико-поэтическое переосмысление его истории, обзор обычаев туркмен и определение моральных, семейных, социальных и религиозных норм для современных туркмен в их повседневной жизни. При Туркменбаши «Рухнама» стала обязательной для изучения в школах, вузах и всех организациях страны. При жизни С.Ниязова знание «Рухнамы» проверялось при вступлении в любую должность, при поступлении на любую работу и даже при получении водительских прав. После смерти Ниязова книга начала терять свою популярность, а весной 2009 года властями Туркмении была инициирована акция по изъятию экземпляров этой книги во всех учреждениях и предприятиях страны. Однако уже летом 2009 года абитуриенты вновь обнаружили предмет «Священная Рухнама» в перечне вступительных экзаменов в вузы. А в середине декабря президент Туркмении Г.Бердымухаммедов еще раз настоятельно рекомендовал правительству использовать «Рухнаму» «в целях воспитания молодежи».
Сегодня же вся государственная политика направлена на нивелирование, замалчивание этой уникальности. Одна из провозглашаемых целей – так называемое «сплочение нации», подразумевающее ослабление влияния (в первую очередь – политического) отдельных кланов.

И поэтому возникает демонстрация неких обобщенных «народных» костюмов, принудительное массовое переодевание из «цивила» в обезличенное «общетуркменское», некий усредненный набор украшений и причесок для женщин. Несть ни эрсари, ни йомуда, но только - «туркмены».

Одно из последних новшеств, официально введенных в связи со «свиным» гриппом, — список мест поклонений для «внутреннего хаджа», который будет приравнен к хаджу в Мекку.

Фактически, большой хадж заменен на суррогат. Хадж-лист представляет собой некий винегрет из мечетей, почитаемых святых мест и... исторических памятников.

Переназначение исторических памятников в «святые места» идеологически понятно — на национальную идею должны работать и древняя Маргиана, и султан Санджар, но какое отношение это имеет к мусульманской вере и к веками сложившимся духовным традициям?

Кроме того, появляются директивно назначенные «самые святые» среди святых места. Таким образом, не важно, какое место для рода или племени является святым — главное, какое из этих мест считает святым государство. И если со списком официально рекомендованных для хаджа мечетей вопросов меньше, то, например, с почитаемыми святыми местами, будь то могила святого или другие особые места, всё гораздо сложнее. С ними всегда связаны свои ритуалы и обычаи. Регламентация и официоз — в данном случае, прямой путь к утрате местной уникальной культуры.

Официальный хадж-лист — это попытка поставить веру на службу национал-государственной идее. Однако столь грубое вторжение государства в религиозную сферу может вызвать отторжение среди верующих и дать повод для роста радикальных настроений.

И здесь следует напомнить о том, что туркменский вариант ислама — достаточно мягкий, с большим количеством локальных отличий. И именно эта вариативность и терпимость — залог стабильности в регионе. Внутри общин и между общинами также существуют свои механизмы по поддержанию социальной структуры и стабильности. И в этом — некий залог независимости общества от государства, что, конечно, не может оное государство не настораживать.

Государство пошло по пути принудительного нивелирования культурной и духовной жизни общества, ограничения доступа к образованию и общему снижению качества этого образования, ограничило свободу выезда из страны. Система правосудия является, скорее, пугалом — за последние лет пятнадцать практически не было вынесено ни одного оправдательного приговора.

Теперь давайте посмотрим, что происходит в современном туркменском обществе. При увеличивающемся государственном давлении общество ищет способы уйти из-под этого давления и формирует свой ответ власти. Проверенный, еще функционирующий механизм — это общинная, племенная структура, где каждый связан друг с другом узами родства и взаимными обязательствами. Чтобы не связываться с репрессивной системой правосудия, люди всё больше конфликтов разрешают внутри общины, по разумению и традиционному праву, что приводит сообщество в близкое к средневековому состояние.

Нивелировка же культурных особенностей, игнорирование их ведет к культурному вакууму, наличию обиженных культурных групп, с одной стороны, и к религиозной радикализации — с другой.

Безусловно, радикализация эта происходит с помощью прямого вмешательства из-за границы. Уже приходят сообщения из разных регионов страны о появлении и деятельности так называемых «ваххабистов» - так называет местное население радикальных исламистов, образующих отдельные общины. Внутри этих общин существует и материальная взаимопомощь, и собственная система образования — с перспективой «доучиваться» за границей. На фоне бедности и бесправия «ваххабистская» община оказывается единственным выходом.

Таким образом, вместо сплочения в единый этнос Туркменистан в будущем рискует получить еще более жесткую клановую структуру, культурные группы, относящиеся друг к другу всё с меньшей толерантностью, и группы радикальных исламистов, готовые на «подвиги» против «неверных» и недостаточно истово верующих.

Этот расклад должен заставить задуматься нынешних партнеров Туркменистана — потребителей природных ресурсов страны. Безусловно, единоличная тоталитарная власть удобна для неоколониалистов: с одним человеком проще договориться, чем с демократической и правовой системой, а в случае несговорчивости — проще и заменить. Вспомним Чили, приход к власти Пиночета и другие примеры из истории.

Однако в погоне за ресурсами не стоит забывать, что бесправное, бедное материально и духовно общество радикализируется, и именно от таких обществ в первую очередь исходит террористическая угроза. Меняя права человека на газ, так называемые цивилизованные страны способствуют гибели страны с уникальной и богатой культурой и возникновению еще одной «горячей точки».

Сурай Аждарова, Лаборатория практической этнологии Туркменистана